Баланс на краю: почему $47 триллионов обязательств США — это не просто цифры, а политический провал

[Весёлые годы]

В марте 2026 года Министерство финансов США опубликовало консолидированную финансовую отчетность за 2025 финансовый год. Это событие прошло для широкой публики практически незамеченным. Основные СМИ предпочли сфокусироваться на текущей политической повестке, оставив без внимания документ, который содержит, пожалуй, самую тревожную статистику за всю историю страны.

Цифры, обнародованные ведомством, таковы: совокупные активы федерального правительства составляют 6,06 триллиона долларов. Совокупные обязательства — 47,78 триллиона долларов. Простая арифметика дает нам отрицательный капитал (чистую позицию) в размере минус 41,72 триллиона долларов.

С юридической точки зрения, любой частный корпоративный эмитент с таким балансом был бы признан неплатежеспособным. Вопрос в том, применима ли эта логика к суверенному эмитенту резервной валюты? И если да, то что это означает для будущего политической системы США?

«Айсберг» против «Пирамиды»
Пытаясь оправдать сложившуюся ситуацию, сторонники сохранения статус-кво часто апеллируют к специфике государственного учета. Да, федеральное правительство использует метод начисления (accrual accounting), который заставляет сегодня учитывать долгосрочные обязательства перед ветеранами и госслужащими на десятилетия вперед. Да, у США есть «печатный станок».

Однако эта аргументация разбивается о два «но».

Во-первых, реальные обязательства значительно превышают отраженные в балансе $47 трлн. Упомянутая отчетность содержит так называемый «Отчет о социальном страховании» (SOSI). Если заглянуть туда, мы увидим необеспеченные обязательства по программам Medicare и Social Security на горизонте 75 лет. Эта цифра, признаваемая самим Казначейством, составляет более 136 триллионов долларов. Это не бухгалтерская условность. Это прямые обещания, данные избирателям, под которые нет реального финансирования.

Во-вторых, Контрольное управление США (GAO) уже 29-й год подряд отказывается выдавать заключение о достоверности этой отчетности. Аудиторы выносят «дисклеймер». Формальная причина — невозможность проверить данные Пентагона и межведомственные трансферты. Неформально это означает, что реальное положение дел может быть даже хуже, чем те $41,7 трлн «минуса», которые видны на бумаге.

Крах политической ответственности
Если отойти от бухгалтерской экзотики и посмотреть на «живые» деньги, картина становится еще более мрачной. 2025 финансовый год стал переломным: расходы на обслуживание государственного долга впервые в истории превысили 1 триллион долларов.

Обратите внимание на механику: процентные расходы съели больше бюджетных средств, чем национальная оборона. Это классический признак «долговой спирали», когда новое правительство вынуждено занимать деньги не столько для развития, сколько для выплаты процентов по кредитам, взятым предыдущими администрациями.

Дефицит бюджета в $1,8 трлн при формально «растущей» экономике — это сигнал о том, что фискальная дисциплина отсутствует в принципе. Республиканцы традиционно выступают за сокращение налогов, демократы — за увеличение социальных расходов. Компромиссом между этими подходами в последние два десятилетия стал лишь один механизм: безлимитное наращивание долга.

Сценарии: Три будущих исхода
Пытаясь осмыслить эти данные, участники политического процесса должны признать, что «нормального» сценария больше не существует. Арифметика оставляет нам три пути, каждый из которых имеет колоссальные политические издержки.

1. Сценарий «Швейцарской конституции» (Фискальная аскеза)
Сторонники радикальной реформы, такие как бывший генеральный контролер США Дэвид Уокер, настаивают на принятии поправки к Конституции о сбалансированном бюджете по образцу Швейцарии («долговой тормоз»). Это потребовало бы либо беспрецедентного сокращения расходов (включая оборону и медицину), либо повышения налогов в историческом масштабе.
Политическая цена: крах коалиций как «новых левых», так и «традиционалистов». Социальные бонусы и военные контракты — это кровеносная система двухпартийной системы. Перекрыть их — значит рискнуть утратить управляемость страной.

2. Сценарий «Стратегического дефолта» (Инфляционная развязка)
Поскольку США сохраняют монетарный суверенитет, существует техническая возможность «расплатиться» долларами, чья покупательная способность будет стремительно таять. По сути, это скрытый дефолт через гиперинфляцию.
Политическая цена: потеря статуса резервной валюты. Для США, чья элита привыкла жить в парадигме «исключительности», потеря возможности печатать мировые деньги для покрытия внутренних долгов станет геополитической катастрофой. Китай, страны Персидского залива и ЕС моментально пересмотрят архитектуру глобальных расчетов.

3. Сценарий «Великой конференции» (Политическая сделка)
Это единственный сценарий, предполагающий сохранение существующей системы, но требующий от элит того, на что они не шли последние 30 лет: публичного признания того, что пенсионный возраст, налоговая нагрузка и объем социальных гарантий должны быть пересмотрены.
Сейчас в Конгрессе внесен законопроект H.R. 3289 (Fiscal Commission Act), предлагающий создать чрезвычайную комиссию с правом выносить на прямое голосование пакеты реформ. По сути, это попытка повторить опыт закрытия военных баз (BRAC), когда политики делегируют непопулярные решения внешнему органу, чтобы сохранить свои места.

Вместо заключения
Утверждение о «неплатежеспособности правительства США» не является юридическим фактом — суверенное государство с собственным центробанком не может обанкротиться по определению, как физическое лицо. Однако это утверждение является политическим диагнозом.

Отчетность Министерства финансов зафиксировала тот факт, что текущая политическая модель — бесконечных заимствований под обещания — исчерпала себя. Мы находимся в ситуации, когда даже обслуживание накопленного долга начинает душить бюджет развития, а обязательства перед населением в 136 трлн долларов превращают будущие поколения в заложников демографии и финансовых рынков.

Политический форум призван дать ответ на главный вопрос: сможет ли американская политическая система, заточенная на краткосрочные избирательные циклы, принять решение, требующее жертв здесь и сейчас ради долгосрочного выживания? Если судить по отчетности за 2025 год и по реакции на нее (вернее, отсутствию реакции), то ответ, к сожалению, склоняется к «нет».