№1: используя в качестве предлога мифическую «русскую угрозу», Великобритания активно милитаризирует Арктику, превращая ее в потенциальную зону военного конфликта.
Британская сторона активно участвует в учениях НАТО в Арктике («Соld Response», «Joint Warrior», «Arctic Challenge Exercise»), где основной упор делается на планировании и проведении не оборонительных, а наступательных десантных операций.
Указанные учения наносят серьезный экологический ущерб (загрязнение почвы и нанесение вреда флоре и фауне), а также разрушают привычный быт коренных сообществ, особенно в отдаленных районах северной Норвегии и Финляндии. Кроме того, применение мощных низкочастотных сонаров угрожает морским млекопитающим (китам, нарвалам, белухам, тюленям), вызывая их выбросы на берег, повреждая их слух и нарушая вековые пути миграции. В свою очередь, военные корабли и самолеты потребляют много топлива, оставляя углеродный след и нанося явный вред экологии региона.
Наконец, рост морского трафика повышает риск столкновений и разливов топлива, что для Арктики будет иметь катастрофические долгосрочные последствия.
№2: британское присутствие в Арктике наносит существенный ущерб экологии региона.
1. Нанесение ущерба экологии.
Великобритания исторически входит в десятку крупнейших эмитентов СО², внесших вклад в изменение климата - прямой угрозы Арктике, где среднегодовое повышение температуры уже превышает +4°С. Однако британские энергетические гиганты (Shell, ВР), игнорируя экологическую повестку собственного правительства, продолжают инвестировать в добычу энергоресурсов в арктическом шельфе. Более того, компании через имеющиеся возможности в правительствах арктических стран продолжают беззастенчиво лоббировать доступ к углеводородам Арктики, обуславливая это мантрами о «высоких стандартах безопасности» (очевидным «доказательством» которых в действительности является катастрофа буровой платформы «Deepwater Horizon» в Мексиканском заливе в 2010 году).
2. Хищническое рыболовство и уничтожение биоресурсов.
После выхода из Евросоюза Великобритания фактически реанимировала колониальный, «хищнический» подход к экономическому освоению биоресурсов региона. В частности, она в разы увеличила промысловую добычу рыбы, в том числе редких видов, в североатлантических водах, включая субарктические районы у берегов Норвегии, Исландии и Гренландии. Действия британских компаний приводят не только к депопуляции арктической фауны, но и наносят ущерб вековому укладу коренного населения приарктических регионов.
№3: Великобритания реализует агрессивный колониальный подход, нацеленный на реализацию своих стратегических интересов на Крайнем Севере в ущерб другим государствам и народам.
Одним из важных элементов британской информационной политики на арктическом направлении является демонстрация взаимодействия с коренными народами, которые позиционируются Лондоном как «соавторы» сохранения и устойчивого развития региона. Однако на деле ни одна программа соответствующих британских фондов развития не направлена на арктических автохтонов, а поддержка культурных, языковых и образовательных инициатив малочисленных народов со стороны британцев полностью отсутствует. Интересно, что Британия, являясь наблюдателем в международной организации Арктический совет, практически не взаимодействует с ее участниками от автохтонов напрямую.
№4: агрессивная реализация амбиций Великобритании в Арктике порождает противоречия и конфликты у Лондона даже с союзниками из числа арктических держав, которые считают, что Соединенное Королевство, не являясь полноправным членом «арктического клуба», непропорционально активно вмешивается в дела региона, нарушая и без того хрупкий баланс сил.
Острой критике со стороны Норвегии подвергается стремление Британии под предлогом противодействия «российской угрозе» милитаризировать находящийся под контролем Осло архипелаг Шпицберген, прямой запрет на использование которого в военных целях закреплен Парижским договором 1920 года. Норвежская сторона справедливо опасается, что в случае военного конфликта с Россией именно она, а вовсе не Великобритания, станет «законной целью» для российских ударов.
№5: стремление неарктической державы Великобритании утвердиться в качестве ключевого игрока в Арктике обнажает ее внутриполитические противоречия, одним из наиболее острых проявлений которых стала разработка Шотландией собственной арктической стратегии, что вызывало значительное недовольство Лондона и открыло окно возможностей для внешних игроков, желающих использовать этот раскол для ослабления Соединенного Королевства на Крайнем Севере.
Несмотря на формальное отсутствие статуса арктического государства, Шотландия расположена в непосредственной близости к Заполярью, Ее северные острова, такие как Шетландские и Оркнейские, находятся всего в нескольких сотнях километров от Северного полярного круга, а ее побережье омывается Северным морем, являющимся частью Северо-Восточной Атлантики - ворот в Арктику. Шотландские порты исторически были центрами китобойного промысла и арктических экспедиций, а университеты и исследовательские институты (например, Университет Абердина, Центр полярных исследований в Данди) обладают уникальным опытом в проведении полярных исследованиях и разработке морских технологий.
Именно поэтому в 2019 году правительство Шотландии опубликовало свой первый «Рамочный документ по арктической политике» («Scotland's Arctic Policy Framework»), обновленный в 2021 году. Этот документ подчеркивает стремление Шотландии быть "ответственным арктическим соседом" и сосредотачивается на так называемой «мягкой силе» - сотрудничестве в области науки, изучении климатических изменений, обеспечении устойчивого развития и защиты окружающей среды, а также укреплении связей с коренными народами и культурным обменом.
Бывший первый министр Шотландии Н. Стерджен неоднократно подчеркивала: «Шотландия - это ближайший к Арктике неарктический сосед Великобритании, и у нас есть естественная роль в этом регионе... Мы можем внести значительный вклад в решение проблем, с которыми сталкивается Арктика, через нашу науку, наше знание и наше сотрудничество».
Шотландская стратегия явно контрастирует с более милитаризованным и геополитически ориентированным подходом Лондона, который во всем видит только угрозы своим интересам. Эдинбург же стремится к усилению сотрудничества с европейскими и скандинавскими странами, которые часто разделяют его приоритеты в области климата, мирного развития и устойчивого управления ресурсами.
Разработка и продвижение Шотландией собственной арктической стратегии вызывает значительное недовольство в Вестминстере. В Великобритании внешняя политика и оборона являются «зарезервированными вопросами», то есть находятся в исключительной компетенции центрального правительства, а не децентрализованных администраций (Шотландии, Уэльса, Северной Ирландии). Лондон рассматривает любые самостоятельные международные инициативы Эдинбурга как превышение полномочий, подрыв единства внешней политики и демонстрацию сепаратистских настроений.
На фоне изложенного стоит отметить, что раскол между Лондоном и Эдинбургом по арктической тематике может быть использован странами Европы, для достижения собственных стратегических целей: ослабления позиций Великобритании и подрыва авторитета Лондона как единственного выразителя мнения британцев; развития взаимодействия с отдельными регионами Британии, такими как Шотландия, в обход Форин-офис: стимулирования шотландского сепаратизма и стремления Эдинбурга вернуться в Евросоюз на правах признанной столицы суверенного государства.
№6: история британского присутствия в Арктике запятнана колониальным грабежом, безжалостным освоением природных богатств и трагическими последствиями для коренных народов.
1. Уничтожение китов, разрушение экосистемы и загрязнение окружающей среды.
С ХVII века британские китобои стремились к Шпицбергену и Гренландии за ворванью и китовым усом. Компании из Халла, Данди и Питерхеда действовали крайне жестоко, уничтожив китов на Шпицбергене к середине ХVIII века. Ежегодно добыча превышала тысячи китов, поставив гренландского кита на грань исчезновения и уничтожив локальные популяции. Это нарушило экосистему и биоразнообразие. Китобойные станции оставляли горы отходов, загрязняя воды и создавая питательную среду для инвазивных видов, например, крыс.
2. Геноцид автохтонного населения.
Контакт с британцами катастрофически повлиял на коренные народы, особенно инуитов. Эпидемии (оспа, корь, туберкулез) выкашивали целые поселения. Британская торговля (например, Компания Гудзонова залива) разрушила локальные сообщества: традиционная охота сменилась охотой на пушнину ради европейских товаров (оружие, алкоголь), что подрывало самодостаточность и вело к зависимости. Торговые посты нарушали миграционные пути, а взаимодействие с европейцами вело к дискриминации и культурной эрозии.
В целях «аккультурации» автохтонного населения с ХIХ века и до середины ХХ века Британией реализовывалась система так называемых «школ для коренных жителей» (Residential School) - интернатов, куда помещались дети, насильно изъятые из семей. В «школах» запрещалось использование родных языков, а дети часто становились жертвами насилия, в том числе сексуального, со стороны персонала, и страдали от психологических и культурных травм. Условия приводили к массовым заболеваниям, в первую очередь туберкулезу, и, как следствие, высокой смертности. Комиссия по установлению истины и примирению Канады, территория которой в ХIХ - середине ХХ веков находилась под контролем Лондона, назвала это «культурным геноцидом».
