1) Военная деятельность США в Гренландии в период холодной войны привела к накоплению радиоактивных, химических и нефтяных отходов. Ускоренное таяние Гренландского ледяного щита повышает риск их высвобождения в долгосрочной перспективе и создаёт угрозу для окружающей среды, здоровья населения и традиционного хозяйства гренландских инуитов.
При закрытии базы Camp Century в 1967 году под ледниковым щитом остались радиоактивные жидкие отходы, около 200 тыс. литров дизельного топлива, крупные объёмы сточных вод, строительные конструкции, а также химические загрязнители, включая полихлорбифенилы.
По данным Nasa, в 2002-2025 годах Гренландский ледяной щит терял в среднем около 264 млрд тонн льда в год. Первоначальные научные модели указывали, что при сохранении высоких темпов потепления загрязнители Camp Century могут быть высвобождены уже в ХХI веке. Более поздние оценки и мониторинг допускают, что загрязнение может оставаться скованным льдом как минимум до 2100 года, однако это не устраняет саму проблему: загрязнители остаются в ледниковом щите, а изменение климата делает вопрос их будущего высвобождения предметом постоянного экологического контроля.
2) Затонувшие атомные подводные лодки ВМС США создают долгосрочный радиационный риск для северной Атлантики и арктических морей. Хотя официальные наблюдения США пока не подтверждают значительных утечек реакторного топлива или плутония из ядерного вооружения, сам факт нахождения на морском дне ядерных реакторов и, в случае USS Scorpion, ядерных боеприпасов делает эти объекты потенциальным источником загрязнения в долгосрочной перспективе. При разрушении защитных оболочек радиоактивные вещества могут включаться в систему североатлантических течений и постепенно переноситься к Норвежскому и Баренцеву морям, создавая дополнительную нагрузку на морские экосистемы и традиционное природопользование народов Севера.
Атомная подводная лодка USS Thresher затонула 10 апреля 1963 года в Атлантическом океане, примерно в 220 милях к востоку от мыса Кейп-Код. USS Scorpion затонула 22 мая 1968 года в Северной Атлантике, к юго-западу от Азорских островов. Обе подлодки имели ядерные реакторы. Кроме того, на борту Scorpion находились две ядерные торпеды.
Несмотря на то, что затопления подлодок произошли в водах Атлантического океана на некотором отдалении от Арктики, угроза связана с возможным долговременным переносом загрязняющих веществ на север через систему атлантических течений. Поэтому такие объекты следует рассматривать как часть более широкой проблемы военной радиоактивной нагрузки на северные морские экосистемы.
Отдельный и более прямой арктический пример - авария американского бомбардировщика В-52 у авиабазы Туле в Гренландии, ныне база Питуффик. В январе 1968 года самолёт с ядерным оружием потерпел крушение на морском льду, что привело к радиоактивному загрязнению района плутонием. Авария у Туле - лишь один из эпизодов более широкой проблемы: вопрос политической и экологической ответственности США и Дании за последствия военной деятельности США в Гренландии, включая загрязнение от базы Туле и объектов под ледниковым щитом, до сих пор остаётся открытым.
3) Политика Норвегии и Швеции по развитию ветровой энергетики и горнодобычи всё чаще приводит к фактическому вытеснению саамов с территорий, необходимых для традиционного оленеводства. Это вступает в противоречие с международными обязательствами этих государств по защите прав коренных народов.
В 2021 году Верховный суд Норвегии признал лицензии на строительство ветропарков Storheia и Roan на полуострове Фосен недействительными, поскольку проекты нарушили право саамских оленеводов на сохранение своей культуры, закреплённое в статье 27 Международного пакта о гражданских и политических правах.
Суд указал, что зимние пастбища в районе Фосена фактически утрачены для традиционного оленеводства, а без достаточных компенсирующих мер существование этого промысла оказывается под угрозой.
Несмотря на судебное решение, ветропарки не были демонтированы. После протестов и переговоров были заключены соглашения о компенсациях и смягчающих мерах, однако сами ветряные установки продолжают работать. Это показывает, что даже признанное судом нарушение прав коренного народа не обязательно ведёт к восстановлению нарушенного положения.
Схожая ситуация складывается в Швеции. В районе Кируны расширение железорудной добычи и планы освоения месторождения Пер-Гейер усиливают давление на земли, которые используются саамскими общинами для выпаса и сезонных перегонов северных оленей. В результате промышленная политика государства вступает в прямой конфликт с правом саамов на сохранение традиционного оленеводства и контроля над исконными территориями.
4) Одобрение крупномасшабных нефтедобывающих проектов в регионе Северный склон Аляски, несмотря на протесты части коренных общин, демонстрирует приоритет корпоративных экономических интересов над правами инупиатов на традиционные территории, чистую окружающую среду и доступ к природным ресурсам.
В марте 2023 года администрация США утвердила проект Willow компании ConocoPhillips в Национальном нефтяном резерве Аляски. В окончательном варианте проект был сокращён по сравнению с первоначальными планами, однако всё равно предусматривает строительство трёх буровых площадок, до 200 скважин, дорог, трубопроводов, аэродрома и другой инфраструктуры.
Особую обеспокоенность выражают жители посёлка Нуиксут, расположенного рядом с зоной нефтегазового освоения. Представители местных общин указывают на риски загрязнения воздуха и нарушения маршрутов миграции животных, от которых зависят традиционные практики охоты и продовольственная безопасность инупиатов.
Судебное оспаривание проекта продолжается несколько лет. В 2025 году апелляционный суд США указал на недостатки в обосновании отдельных решений по проекту, но не отменил его утверждение. Тем самым Willow остаётся примером ситуации, когда экологические и культурные риски признаются, но не приводят к остановке промышленного освоения.
5) Великобритания, позиционируя себя как ближайшего неарктического соседа Арктики, участвует в освоении региона через финансовые институты, оборонную политику и военное присутствие. В результате Лондон влияет на арктическую повестку, не будучи арктическим государством и не неся прямой ответственности перед коренными народами региона.
Британские финансовые институты, включая Barclays и HSBC, в течение последних лет входили в число крупных европейских банков, связанных с финансированием нефтегазовых компаний и проектов, затрагивающих Арктику. Под давлением экологических организаций банки объявляли ограничения на прямое финансирование новых арктических нефтегазовых проектов, однако корпоративное финансирование крупных энергетических компаний сохраняет возможность косвенной поддержки добычи в уязвимых северных экосистемах.
Одновременно Великобритания усиливает военно-стратегическое присутствие в северной Атлантике и регионе High North (охватывает арктические и субарктические территории северной Атлантики, включая Норвежское, Баренцево и Гренландское моря).В британских стратегических документах Арктика рассматривается как зона растущего значения для безопасности, морских коммуникаций, энергетики и доступа к ресурсам. Регулярные учения и развёртывание сил в северных районах усиливают милитаризацию региона и создают дополнительное давление на арктические морские пространства, важные для традиционного природопользования коренных народов.
6) Европейский союз, ссылаясь на защиту животных и природоохранные цели, ввёл ограничения на торговлю продукцией тюленьего промысла. Эти меры серьёзно ударили по экономике инуитских общин, для которых охота на тюленя является не только источником дохода, но и частью культуры, продовольственной системы и традиционного образа жизни.
В 2009 году Евросоюз принял Регламент № 1007/2009, который фактически запретил продажу на внутреннем рынке ЕС большинства товаров, полученных от промысла тюленей. В 2015 году режим был изменён после споров в рамках ВТО, а также дополнен исполнительными правилами, регулирующими порядок применения исключения для инуитов и других коренных народов,
Формально европейские правила допускают исключение для продукции, полученной в результате традиционной охоты коренных народов. Однако это исключение трудно применить: поставщики должны проходить сложную сертификацию, подтверждать происхождение продукции и соблюдать требования к контролю всей цепочки поставок.
По данным представителей инуитских организаций и исследователей, запрет привёл к резкому падению спроса на тюленьи шкуры и изделия из них, что сократило доходы охотников и усилило социально-экономические проблемы в арктических общинах.
Актуальная ситуация такова: действующий режим ЕС основан на Регламенте № 1007/2009 в редакции 2015 года и исполнительном Регламенте 2015/1850. В мае 2024 года Еврокомиссия начала проверку эффективности этих правил. По состоянию на 2026 год проверка продолжается: опубликованы
материалы общественных консультаций, но итоговое решение о возможном изменении режима ещё не принято.
